ВОЕННЫЕ ГРУЗОВИКИ РОССИИ

Французский бронеавтомобиль Renault Sherpa 2

Бронеавтомобиль Sherpa 2 создавался прежде всего для армейских нужд отделением Renault Trucks Defense. Sherpa изначально был разработан как тактический автомобиль, занимающий нишу между внедорожниками и полноприводными армейскими грузовиками.
Бронеавтомобиль Renault Sherpa 2 предназначен для выполнения задач в труднопроходимой и бездорожной местности. Способен выдержать взрыв мощной мины, и даже 16-мм снаряд.
Может комплектоваться различными боевыми модулями разных классов, как с обычными, так и крупнокалиберными пулеметами, а также гранатометами и ПТРС.

Бронеавтомобиль Sherpa 2 имеет отличную проходимость – клиренс в 600 мм и углу въезда в 60 градусов. Благодаря этому машина может преодолевать подъемы крутизной до 45 градусов и броды глубиной до 750 мм.
Автомобиль Renault Sherpa 2 комплектуется 4,76-литровым турбодизелем Renault DXi5 215 мощностью 215 л. с. стандарта Евро 3 или Евро 5, максимальный крутящий момент составляет 800 Нм при 1200 – 1700 об/мин. С мотором агрегатируется автоматическая 6-ступенчатая трансмиссия Allison.
Экстремальный автомобиль Renault Sherpa 2 участник Дакара-2009 и 30-тысячного автопробега от Северного полюса к Южному.

Renault Sherpa 2 предлагается в трех кузовах. Базовая версия Sherpa Scout, имеет 4-местный салон полезным объемом 5,5 кубометра.
Вторая версия – Sherpa Carrier – представляет собой шасси с кабиной для перевозки различных грузов. Она может быть оснащена различными платформами – бортовыми, самосвальными и др.

Военная техника, которую может купить любой

Третья версия машины – Sherpa Station Wagon – оснащена полностью бронированным кузовом.
Полезный объем салона составляет 7 кубометров, а грузоподъемность машины – 1,5 т. Автомобиль идеально подходит для безопасной перевозки грузов (например, в инкассаторской службе) или людей.
Каждый из трех автомобилей Renault Sherpa 2 может быть оснащена различным допоборудованием: кондиционером, независимым обогревателем, навигационной системой, независимой системой подкачки шин и др.

Технические характеристики бронеавтомобиля Renault Sherpa 2 (Scout):
Колёсная формула: 4х4;
Боевая масса, т: 7,5;
Экипаж, чел.: 1;
Десант, чел.: 3;
Длина корпуса, мм: 5317;
Ширина корпуса, мм: 2222;
Высота, мм: 20000
Тип двигателя: турбодизельный Euro 4.7 L4;
Мощность двигателя, л. с.: 215 (160 киловатт);
Скорость по шоссе, км/ч: 120;
Запас хода, км: 900;
Преодолеваемые препятствия: склон — 60%; боковой н6аклон — 40%; стенка — 0,5 м; ров – 0,6 м; брод – 1,5 м

Стандартизованный бортовой 3-тонный автомобиль «Мерседес-Бенц L3000A» (4х4) с 6-цилиндровым дизельным двигателем мощностью 75 л.с. и типовым высокобортным деревянным кузовом. 1941 год.

Тяжелый 4,5-тонный полугусеничный автомобиль-тягач «Мерседес-Бенц L4500R» серии «Маультир» отличался установкой гусеничных движителей от легкого немецкого танка и упрощенной деревянной кабиной.1944 год.

Компания "Даймлер-Бенц" всегда занимала ведущее место в стройной системе поставщиков германских вооруженных сил. Первые военизированные грузовые автомобили L45 и L3000 начали поступать в Рейхсвер еще в 1928-1930 годах и от серийных отличались лишь бортовыми кузовами с продольными скамьями для солдат, тентом и ограждением радиатора. Приход в Германию фашистской диктатуры и активная милитаризация экономики страны придали мощный толчок их развитию. В результате в 1933-1939 годах основную массу немецких армейских грузовиков составляли доработанные коммерческие серии L1500, Lo2750, L3000, L3750 и L4500 грузоподъемностью от 1,5 до 4,5 т, а также упрощенные автобусы на их базе. В 1938 году выпуск военной автомобильной продукции концерна "Даймлер-Бенц" впервые превысил объемы изготовления гражданских машин, а в 1940 году все его производство было переведено на военные рельсы.

В реализации государственных проектов стандартизованных армейских машин компания "Даймлер-Бенц" участвовала со средней степенью активности, постоянно и интенсивно расширяя гражданскую программу автомобилей разных классов и назначения, которые со временем послужили основой новой военной техники. Правильность такой стратегии подтвердилась накануне Второй мировой войны, когда стало ясно, что разработка специальных армейских машин слишком дорога и нерентабельна. Так во второй половине 1930-х годов на первое место в военной сфере вышли доработанные коммерческие грузовики "Мерседес-Бенц", крупномасштабный выпуск которых можно было организовать в сжатые сроки и с наименьшими затратами.

В 1937-1944 годах одними из основных 1,5-тонных грузовиков Вермахта являлись автомобили L1500E, L1500S (4х2) и Ll500A (4х4) классической конструкции с 6-цилиндровыми бензиновыми моторами, которые послужили базой специальной легкой военной и санитарной техники. Одновременно это были более простые и дешевые варианты австрийских полноприводных машин "Штайр-1500А". В 1937-1938 годах на первом 44-сильном шасси L1500E выпускался стандартизованный санитарный автомобиль Kfz.31 со специальным низким закрытым кузовом, достигавший скорости 72 км/ч. В 1941-1943 годах на типовом 60-сильном грузовичке L1500A с колесной базой 3000 мм монтировали кузова открытых разведывательных и 6-местных штабных машин Kfz. 16 с упрощенными кузовами с четырьмя короткими дверями и подножками, откидным лобовым стеклом и складными сиденьями среднего ряда, а также целлулоидными боковыми окнами в тенте или с солидными надставными оконными рамами. На этом же шасси устанавливались полностью закрытые кузова-фургоны для штабных пунктов, радиооборудования и медицинского оснащения. Имелся также вариант с открытым обтекаемым цельнометаллическим кузовом фирмы "Эрдманн унд Росси" с полноценными боковыми дверями и вместительным задним багажником, который служил в войсках СС. Все машины снабжались задними одно- или двускатными колесами с 20-дюймовыми шинами, 4-ступенчатой коробкой передач и двухступенчатой раздаточной. Их полная масса достигала 4080 кг, максимальная скорость на шоссе — 84 км/ч при расходе топлива всего 19 л на 100 км. В обшей сложности грузовиков "Мерседес-Бенц" 1 ,5-тонного класса было собрано 6-7 тыс. экземпляров.

Среднюю и тяжелую гаммы составили дорожные заднеприводные грузовики L3000S, L4500S, L6500 и их полноприводные исполнения L3000A и L4500A, оснащенные 4- и 6-цилиндровыми дизельными двигателями мощностью от 65 до 135 л.с., 4- или 5-ступенчатыми коробками передач, 20-дюймовыми колесами и цельнометаллическими кабинами. Их выпускали как головные заводы "Даймлер- Бенц" в Унтертюркхайме и Зиндельфингене близ Штутгарта, так и второстепенные предприятия в Гаггенау и Мангейме. Эти машины использовали в основном на общих перевозках или оснащали специальными бортовыми кузовами, различными фургонами и вооружением. На базе 3-тонных шасси серии 13000 с дизелями ОМ-65 (65-75 л.с.), собиравшихся в 1938-1942 годах, монтировали различные бортовые кузова и полевые радиостанции Kfz.33. С 1939 года выпускался 4,5-тонный дорожный вариант L4500S с 6-цилиндровым дизелем ОМ-67 (7,3 л, 112 л.с.), к которому в 1941 году присоединился полноприводный вариант L4500А.

Renault Sherpa. Герой конфликтного времени

На таких шасси монтировали армейские кузова, надстройки, оборудование эвакуаторов и пожарных машин с упрощенными кузовами. Короткобазные грузовики с металлическими колесами применяли как железнодорожные маневровые тягачи, а на грузовой платформе автомобиля L4500A с выносными опорами, бронированными кабиной и моторным отсеком устанавливали 37-мм и 50-мм артиллерийские установки с боекомплектом и открытыми местами для боевого расчета. В октябре 1943 года, при сокращении номенклатуры автопарка Вермахта, грузовики серии L4500 стали единственными автомобилями из всей программы компании которые были одобрены для дальнейшего производства. В Германии обе модели выпускались до конца 1944 года, а затем до весны 1945 года — на австрийском отделении фирмы "Заурер" (Saurer). Тяжелый 6,5-тонный автомобиль-тягач L6S00 со 135-сильным дизелем ОМ-57 оставался в производстве только в течение неполных трех лет — с 1938 по 1940 год. Грузовиков всех трех серий было построено 37,4 тыс. экземпляров.

В 1943-1944 годах на шасси L4500S было собрано также 1486 тяжелых бортовых полугусеничных грузовиков-тягачей L4500R грузоподъемностью 4500 кг, входивших в серию "Маультир" В отличие от других трех машин этой гаммы с облегченными английскими движителями, тяжелые машины-тягачи L4500R комплектовали более надежными и существенно доработанными гусеничными движителями от немецкого легкого танка PzKpfw-II с передним зубчатым ведущим колесом, четырьмя или пятью опорными дисковыми катками на балансирной подвеске и гусеницами шириной 300 мм с механической системой подтормаживания одной из них. Они имели полную массу 1 2,7 т и могли передвигаться со скоростью до 36 км/ч, потребляя на местности до 140 л топлива на 100 км. Эти "Маультиры" оказались слишком тяжелыми, громоздкими и неманевренными. Их выпуск носил единичный характер.

После разрушительных бомбардировок заводов Опеля в 1944 году и прекращения производства армейских машин компании было поручено срочно организовать их выпуск на своем предприятии в Мангейме. До весны 1945 года с его конвейера сходили самые ходовые 3-тонные грузовики "Опель Блиц 3,6-36S", носившие индекс L701. От оригинальных машин они отличались упрощенной прямоугольной эрзац-кабиной на деревянном каркасе со стенками и дверями из прессованного картона, двумя плоскими лобовыми и боковыми стеклами, упрощенной грузовой платформой с откидными бортами, фарами уменьшенного диаметра, отсутствием обычных подножек, задних крыльев, инструментальных ящиков и эмблемы. Из общего количества выпущенных машин серии "Блин" на долю концерна "Даймлер-Бенц" пришлось всего 3,5 тыс. автомобилей, ставших одними из последних немецких грузовиков, выпущенных во время Второй мировой войны.

Окончание войны "Даймлер-Бенц" встретил на руинах всех своих предприятий: заводы под Штутгартом и в Гаггенау были разрушены на 70-85%, а от цехов главного военного предприятия в Мариенфельде под Берлином не осталось ничего. Благодаря особой благосклонности оккупационных властей и возвращению заранее спрятанного дорогого технологического оборудования уже летом 1945 года возобновился выпуск модели L701, за которой вскоре последовали модернизированные варианты почти всех прежних военных грузовиков "Мерседес-Бенц".

Французский бронеавтомобиль Renault Sherpa 2

Entered service 2007
Configuration 4×4
Cab seating 1 + 1 men
Dimensions and weight
Weight (empty) 9.5 t
Maximum load 4.1 t
Length 6.26 m
Width 2.35 m
Height 2.1 m
Mobility
Engine Renault 4.8-liter diesel
Engine power 215 hp
Maximum road speed 120 km/h
Range 900 km
Maneuverability
Gradient 60%
Side slope 40%
Vertical step 0.5 m
Trench 0.6 m
Fording 1.1 / 1.5 m

   The Renault Sherpa 3 is a light cargo vehicle. It is a version of the Sherpa 2. It is a French multi-purpose wheeled vehicle, similar in concept to the US HMMWV. The Renault Sherpa 3 was first produced in 2007.

   It is a purpose-designed military vehicle, built for rugged, remote applications. It is well suited for desert conditions. It is worth mentioning that the Sherpa has a higher ground clearance than the HMMWV.

   The baseline model has a two-person cab and is fitted with a flatbed cargo area at the rear. It has a payload capacity of 4 100 kg. It can also tow a trailer with a maximum weight of 3 500 kg.

   Cab of the standard Sherpa 3 can be fitted with protection kits against small arms fire and mines.

   Vehicle is powered by Renault 4.8-liter turbocharged diesel engine, developing 215 hp. This engine meets Euro 4/5 emission standards. Engine is coupled with an automatic gearbox. A central tyre inflation system is optional. When fitted, a tyre pressure is adjusted from the driver’s station on the move to suit terrain conditions. Such system is very effective driving over sand, snow or mud. Run-flat tyres are also optional. This military vehicle fords water obstacles with a depth of 1.1 m and up to 1.5 m, when fitted with deep wading equipment. This light military vehicle is fully air transportable.

 

 

   Sherpa 3A. Fitted with an armored cab. Its armor provides protection against small arms fire, artillery shell splinters, landmines and IEDs. This version has a reduced total weight to suit air transport and air drop requirements. It can be fitted with remotely controlled weapon station;

   Sherpa 3A Grand Volume, an extended version, which provides seating for 10 soldier;

   Sherpa 3A Forces Speciales, version for the special operation forces;

   Sherpa 3A High Intensity, version of the special operation forces, designed for reconnaissance and liaison missions. This version has a different external appearance.

   Mack Sherpa is a rebadged version of the Renault Sherpa. It is being proposed in a number of versions. Interestingly since the year 2000 both Mack and Renault companies are subsidiaries of Volvo.

 

Video of the Renault Sherpa 3 light utility vehicle

 

Вероятный противник

Борис Рубежов Пятая Страница: литературный дневник

http://www.bigler.ru/story.php?cat=6

Года три назад, сообщает сайт topwar.ru, в одной американской газетке была опубликована почти что исповедь отставного капитана морской пехоты США Майкла Фогетти. В ней описывались события его жизни, происшедшие 40 с лишним лет назад в ходе «одной маленькой, но грязной войны, которую вели США, Алжир, Эфиопия и Сомали».

Самому тексту Фогетти необходимо, впрочем, предпослать краткое пояснение: описываемые события разворачиваются в теперь печально знаменитом Аденском заливе. «Tankist», он же «бородатый капитан» — майор Николай Игнатьевич Еременко, командир отдельного батальона 104-й ТБ, приданного миссии ООН. А вот и сами воспоминания Майкла Фогетти.

Рассказ американского отставного капитана морской пехоты

Меня зовут Майкл Фогетти, я — капитан Корпуса морской пехоты США в отставке. Недавно я увидел в журнале фотографию русского памятника из Трептов-парка в Берлине и вспомнил один из эпизодов своей службы. Мой взвод после выполнения специальной операции получил приказ ждать эвакуации в заданной точке, но попасть в эту точку мы так и не смогли.
В районе Золотого Рога, как всегда, было жарко во всех смыслах этого слова. Местным жителям явно было мало одной революции. Им надо было их минимум три, пару гражданских войн и в придачу — один религиозный конфликт. Мы выполнили задание и теперь спешили в точку рандеву с катером, на котором и должны были прибыть к месту эвакуации.

Но нас поджидал сюрприз. На окраине небольшого приморского городка нас встретили суетливо толкущиеся группки вооруженных людей. Они косились на нас, но не трогали, ибо колонна из пяти джипов, ощетинившаяся стволами М-16 и М-60, вызывала уважение. Вдоль улицы периодически попадались легковые автомобили со следами обстрела и явного разграбления, но именно эти объекты и вызывали основной интерес пейзан, причем вооруженные мародеры имели явный приоритет перед невооруженными.

Когда мы заметили у стен домов несколько трупов явных европейцев, я приказал быть наготове, но без приказа огонь не открывать. В эту минуту из узкого переулка выбежала белая женщина с девочкой на руках, за ней с хохотом следовало трое местных. Нам стало не до политкорректности. Женщину с ребенком мгновенно втянули в джип, а на ее преследователей цыкнули и недвусмысленно погрозили стволом пулемета, но опьянение безнаказанностью и пролитой кровью сыграло с мерзавцами плохую шутку. Один из них поднял свою G-3 и явно приготовился в нас стрелять, Marine Колоун автоматически нажал на гашетку пулемета, и дальше мы уже мчались под все усиливающуюся стрельбу. Хорошо еще, что эти уроды не умели метко стрелять. Мы взлетели на холм, на котором, собственно, и располагался город, и увидели внизу панораму порта, самым ярким фрагментом которой был пылающий у причала пароход.

В порту скопилось больше 1000 европейских гражданских специалистов и членов их семей. Учитывая то, что в прилегающей области объявили независимость и заодно джихад, все они жаждали скорейшей эвакуации. Как было уже сказано выше, корабль, на котором должны были эвакуировать беженцев, весело пылал на рейде, на окраинах города сосредотачивались толпы инсургентов, а из дружественных сил был только мой взвод с шестью пулеметами и скисшей рацией (уоки-токи не в счет).
У нас было плавсредство, готовое к походу, и прекрасно замаскированный катер, но туда могли поместиться только мы. Бросить на произвол судьбы женщин и детей мы не имели права. Я обрисовал парням ситуацию и сказал, что остаюсь здесь и не вправе приказывать кому-либо из них оставаться со мной, и что приказ о нашей эвакуации в силе и катер на ходу.

Но, к чести моих ребят, остались все. Я подсчитал наличные силы: 29 «марин», включая меня, 7 демобилизованных французских легионеров и 11 матросов с затонувшего парохода, две дюжины добровольцев из гражданского контингента. Порт во времена Второй мировой войны был перевалочной базой, и несколько десятков каменных пакгаузов, окруженных солидной стеной с башенками и прочими архитектурными излишествами прошлого века, будто сошедшими со страниц Киплинга и Буссенара, выглядели вполне солидно и пригодно для обороны.

Вот этот комплекс и послужил нам новым фортом Аламо. Плюс в этих пакгаузах были размещены склады с ооновской гуманитарной помощью, там же были старые казармы, в которых работали и водопровод, и канализация. Конечно, туалетов было маловато на такое количество людей, не говоря уже о душе, но лучше это, чем ничего. Кстати, половина одного из пакгаузов была забита ящиками с неплохим виски. Видимо, кто-то из чиновников ООН делал тут свой небольшой гешефт. Т. е. вся ситуация, помимо военной, была нормальная, а военная ситуация была следующая…

Больше 3000 инсургентов, состоящих из революционной гвардии, иррегулярных формирований и просто сброда, хотевшего пограбить, вооруженных, на наше счастье, только легким оружием — от «маузеров-98» и «штурмгеверов» до автоматов Калашникова и «стенов», — периодически атаковали наш периметр. У местных были три старые французские пушки, из которых они умудрились потопить несчастный пароход, но легионеры смогли захватить батарею и взорвать орудия и боекомплект.
На данный момент мы могли им противопоставить 23 винтовки М-16, 6 пулеметов М-60, 30 китайских автоматов Калашникова и пять жутких русских пулеметов китайского же производства с патронами 50-го калибра. Они в главную очередь и помогали нам удержать противника на должном расстоянии, но патроны к ним кончались прямо-таки с ужасающей скоростью.

Французы сказали, что через 10-12 часов подойдет еще один пароход, и даже в сопровождении сторожевика, но эти часы надо было еще продержаться. А у осаждающих был один большой стимул в виде складов с гуманитарной помощью и сотен белых женщин. Все виды этих товаров здесь весьма ценились. Если они додумаются атаковать одновременно и с юга, и с запада, и с севера, то одну атаку мы точно отобьем, а вот на вторую уже может не хватить боеприпасов. Рация наша схлопотала пулю, когда мы еще только подъезжали к порту, а уоки-токи «били» практически только на несколько километров. Я посадил на старый маяк вместе со снайпером мастер-сержанта Смити, нашего «радиобога». Он там что-то смудрил из двух раций, но особого толку от этого пока не было.

У противника не было снайперов, и это меня очень радовало. Город находился выше порта, и с крыш некоторых зданий территория, занимаемая нами, была как на ладони, но планировка города работала и в нашу пользу. Пять прямых улиц спускались аккурат к обороняемой нами стене и легко простреливались с башенок, бельведеров и эркеров… И вот началась очередная атака. Она была с двух противоположных направлений и достаточно массированной.

Предыдущие неудачи кое-чему научили инсургентов, и они держали под плотным огнем наши пулеметные точки. За пять минут были ранены трое пулеметчиков, еще один убит. В эту минуту противник нанес удар по центральным воротам комплекса: они попытались выбить ворота грузовиком. Это им почти удалось. Одна створка была частично выбита, во двор хлынули десятки вооруженных фигур. Отделение капрала Вестхаймера — последний резерв обороны, — отбило атаку, но потеряло трех человек ранеными, в т. ч. одного тяжело. Стало понятно, что следующая атака может быть для нас последней: у нас было еще двое ворот, а тяжелых грузовиков в городе хватало. Нам повезло, что подошло время намаза, и мы, пользуясь передышкой и мобилизовав максимальное количество гражданских, стали баррикадировать ворота всеми подручными средствами.

Внезапно на мою рацию поступил вызов от Смити:
— Сэр. У меня какой-то непонятный вызов, и вроде от русских. Требуют старшего. Позволите переключить на вас?
— А почему ты решил, что это — русские?
— Они сказали, что нас вызывает «солнечная Сибирь», а Сибирь — она вроде бы в России…
— Валяй, — сказал я и услышал в наушнике английскую речь с легким, но явно русским акцентом.
— Могу я узнать, что делает United States Marine Corps на вверенной мне территории? — последовал вопрос.
— Здесь — Marine First Lieutenant Майкл Фогетти. С кем имею честь?» — в свою очередь, поинтересовался я.
— Ты имеешь честь общаться, лейтенант, с тем, у кого, единственного в этой части Африки, есть танки, которые могут радикально изменить обстановку. А зовут меня «Tankist».

Терять мне было нечего. Я обрисовал всю ситуацию, обойдя, конечно, вопрос о нашей боевой «мощи». Русский в ответ поинтересовался, не является ли, мол, мой минорный доклад просьбой о помощи. Учитывая, что стрельба вокруг периметра поднялась с новой силой, и это явно была массированная атака осаждающих, я вспомнил старину Уинстона, сказавшего как-то, что если бы Гитлер вторгся в ад, то он, Черчилль, заключил бы союз против него с самим дьяволом, и ответил русскому утвердительно.

На что последовала следующая тирада:
— Отметьте позиции противника красными ракетами и ждите. Когда в зоне вашей видимости появятся танки, это и будем мы. Но предупреждаю: если последует хотя бы один выстрел по моим танкам — все то, что с вами хотят сделать местные пейзане, покажется вам нирваной по сравнению с тем, что сделаю с вами я.

Когда я попросил уточнить, когда именно они подойдут в зону прямой видимости, русский офицер поинтересовался, не из Техаса ли я, а получив отрицательный ответ, выразил уверенность, что я знаю, что Африка больше Техаса, и нисколько на это не обижаюсь.

Я приказал отметить красными ракетами скопления боевиков противника, не высовываться и не стрелять по танкам в случае, ежели они появятся. И тут грянуло. Били как минимум десяток стволов калибром не меньше 100 мм. Часть инсургентов кинулась спасаться от взрывов в нашу сторону, и мы их встретили, уже не экономя последние магазины и ленты. А в просветах между домами, на всех улицах одновременно появились силуэты танков Т-54, облепленных десантом.

Боевые машины неслись как огненные колесницы. Огонь вели и турельные пулеметы, и десантники. Совсем недавно казавшееся грозным воинство осаждающих рассеялось как дым. Десантники спрыгнули с брони и, рассыпавшись вокруг танков, стали зачищать близлежащие дома. По всему фронту их наступления раздавались короткие автоматные очереди и глухие взрывы гранат в помещениях. С крыши одного из домов внезапно ударила очередь, три танка немедленно повернули башни в сторону последнего прибежища полоумного героя джихада, и строенный залп, немедленно перешедший в строенный взрыв, лишил город одного из архитектурных излишеств.

Я поймал себя на мысли, что не хотел бы быть мишенью русской танковой атаки, и даже будь со мной весь батальон с подразделениями поддержки, для этих стремительных бронированных монстров с красными звездами мы не были бы серьезной преградой. И дело было вовсе не в огневой мощи русских боевых машин. Я видел в бинокль лица русских танкистов, сидевших на башнях своих танков: в этих лицах была абсолютная уверенность в победе над любым врагом. А это сильнее любого калибра.
Командир русских, мой ровесник, слишком высокий для танкиста, загорелый и бородатый капитан, представился неразборчивой для моего бедного слуха русской фамилией, пожал мне руку и приглашающе показал на свой танк.

Мы комфортно расположились на башне, как вдруг русский офицер резко толкнул меня в сторону. Он вскочил, срывая с плеча автомат, что-то чиркнуло с шелестящим свистом, еще и еще раз. Русский дернулся, по лбу у него поползла струйка крови, но он поднял автомат и дал куда-то две коротких очереди, подхваченные четко-скуповатой очередью турельного пулемета с соседнего танка.

Потом извиняюще мне улыбнулся и показал на балкон таможни, выходящий на площадь перед стеной порта. Там угадывалось тело человека в грязном бурнусе и блестел ствол автоматической винтовки. Я понял, что мне только что спасли жизнь. Черноволосая девушка (кубинка, как и часть танкистов и десантников) в камуфляжном комбинезоне тем временем перевязывала моему спасителю голову, приговаривая по-испански, что «вечно сеньор капитан лезет под пули», и я в неожиданном порыве души достал из внутреннего кармана копию-дубликат своего Purple Heart, с которым никогда не расставался, как с талисманом удачи, и протянул его русскому танкисту. Он в некотором замешательстве принял неожиданный подарок, потом крикнул что-то по-русски в открытый люк своего танка. Через минуту оттуда высунулась рука, держащая огромную пластиковую кобуру с большущим пистолетом. Русский офицер улыбнулся и протянул это мне.

А русские танки уже развернулись вдоль стены, направив орудия на город. Три машины сквозь вновь открытые и разбаррикадированные ворота въехали на территорию порта, на броне переднего пребывал и я. Из пакгаузов высыпали беженцы, женщины плакали и смеялись, дети прыгали и визжали, мужчины в форме и без, орали и свистели. Русский капитан наклонился ко мне и, перекрикивая шум, сказал: «Вот так, морпех. Кто ни разу не входил на танке в освобожденный город, тот не испытывал настоящего праздника души. Это тебе не с моря высаживаться». И хлопнул меня по плечу.

Танкистов и десантников обнимали, протягивали им какие-то презенты и бутылки, а к русскому капитану подошла девочка лет шести и, застенчиво улыбаясь, протянула ему шоколадку из гуманитарной помощи. Русский танкист подхватил ее и осторожно поднял, она обняла его рукой за шею, и меня внезапно посетило чувство дежавю.

Я вспомнил, как несколько лет назад в туристической поездке по Западному и Восточному Берлину нам показывали русский памятник в Трептов-парке. Наша экскурсовод, пожилая немка с раздраженным лицом, показывала на огромную фигуру русского солдата со спасенным ребенком на руках и цедила презрительные фразы на плохом английском. Она говорила о том, что, мол, это все — большая коммунистическая ложь, и что кроме зла и насилия русские на землю Германии ничего не принесли.
Будто пелена упала с моих глаз. Передо мною стоял русский офицер со спасенным ребенком на руках. И это было реальностью, и, значит, та немка в Берлине врала, и тот русский солдат с постамента в той реальности тоже спасал ребенка. Так, может, врет и наша пропаганда о том, что русские спят и видят, как бы уничтожить Америку?.. Нет, для простого первого лейтенанта морской пехоты такие высокие материи слишком сложны.

Я махнул на все это рукой и чокнулся с русским бутылкой виски, неизвестно как оказавшейся в моей руке.
В этот же день удалось связаться с французским пароходом, идущим сюда под эгидою ООН и приплывшим-таки в два часа ночи. До рассвета шла погрузка, Пароход отчалил от негостеприимного берега, когда солнце было уже достаточно высоко.

Renault Sherpa 2

И пока негостеприимный берег не скрылся в дымке, маленькая девочка махала платком оставшимся на берегу русским танкистам.

А мастер-сержант Смити, бывший у нас записным философом, задумчиво сказал:
— Никогда бы я не хотел, чтобы русские всерьез стали воевать с нами. Пусть это непатриотично, но я чувствую, что задницу они нам обязательно надерут.
И, подумав, добавил:
— Ну а пьют они так круто, как нам и не снилось. Высосать бутылку виски из горлышка — и ни в одном глазу… И ведь никто нам не поверит: скажут, что такого даже Дэви Крокет не придумает.
Поделиться:
Live Journal Facebook Twitter Вконтакте Мой Мир MySpace

© Copyright: Борис Рубежов Пятая Страница, 2013.

Список читателей

Другие статьи в литературном дневнике:

Полный список статей

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *