Масляное масло

Арт, Интервью

Екатерина Положенцева

19 May 2014 года

SHARE TWITT SHARE PIN

Каждую неделю мы расспрашиваем одного из молодых художников, продающихся в он-лайн галерее OilyOil, об одной из его собственных картин. Сегодня — Мани Вертиго, 22 года, Москва и ее картина «Побег»

Расскажи про эту картину. Что у нее за история?

Изначально это была другая картина. На ней была изображена немного роденовская женщина ню в эксгибиционисткой позе. Она была в два раза больше и очень смущала меня. Я решила разрезать холст и сделать из нее два портрета, «замазать бесстыдство». Поэтому у этой картины есть сестра, но это уже совершенно другая история.

В своих работах ты часто используешь лица людей, это реальные люди или это плод твоего воображения?

У меня очень много портретов реальных людей, но еще больше автопортретов. Эта картина тоже своеобразный автопортрет. Но она скорее воплощает эмоцию, нежели просто лицо.

Что обычно говорят люди, когда они впервые видят твое творчество?

Долго молчат… А потом говорят, что картины очень энергетические, не безопасные. Некоторые говорят, что я из тех художников что опередили свое время, умерли в нищете и были признаны посмертно… Одно точно, никого картины не оставляют равнодушными, некоторые в них влюбляются, некоторых они сильно отталкивают.

На картине изображено счастье или страдание?

Скорее, удивление и восторг. Картина называется «Побег», она олицетворяет эмоции человека только что сделавшего первый вдох свободы.

Куда бы ты рекомендовала ее повесить ее будущему счастливому обладателю?

В картине преобладают светлые цвета, почти прозрачные. Картина, на мой взгляд, будет хорошо смотреться в спальне.

Слово из 5 букв (первая буква о, вторая буква л, третья буква и, четвертая буква ф, последняя буква а), определения в сканвордах:

«масло» в переводе на греческий (см. масло 5 букв)

вареное жидкое масло, употребляемое для изготовления масляных красок

жидкое масло для отделочных работ

кипяченое растительное масло для разведения масляных красок

льняное неочищенное масло

подлива для краски (см. краски 6 букв)

пленкообразующее вещество на основе растительных масел (см. вещество 8 букв)

«масло масляное» в составе красок

разбавитель красок (см. разбавитель 11 букв)

масло для пропитки

масло в краске

сырье для красок

сырье для изготовления масляных красок

компонент маслянных красок

ею разводят маслянные краски

масло

вареное масло

растительное масло для красок

основа масляных лаков

маслянистая основа красок

маслянистая жидкость

раньше ее называли «вареным маслом»

ею умасливают доски

23 определений к слову «олифа» помогут вам составить свой собственный сканворд. Картинки к словам в процессе добавления.

Новые инновации, или Масло масляное

Елена Малетина

С тех пор как существует мирозданье, Такого нет, кто не нуждался б в знанье. А. Рудаки

Что объединяет масло и инновации? Сами эти понятия ничего не объединяет, если только инновации не коснутся самого масла, например, его производства. Но речь пойдет о другом, о тавтологии. Тавтология — это лексическая ошибка, выражающаяся в неоправданном соседстве однокоренных слов, что мы и наблюдаем в словосочетаниях «новые инновации» и «масло масляное». Проще говоря, однокоренных слов в непосредственной близости друг от друга, в пределах хотя бы предложения следует избегать. Есть еще и другое понятие — плеоназм. Плеоназм — лексическая избыточность словосочетания, что тоже относится к разряду ошибок в литературной речи. Например: «с чувством глубокой благодарности и признательности». Слова «благодарность» и «признательность» — синонимы (схожи по значению), поэтому такая фраза избыточна, достаточно сказать (написать): «с чувством глубокой благодарности», или же «с чувством глубокой признательности» — на выбор. Еще пример плеоназма: «коллега по работе». Коллега — это и есть товарищ по учебе, работе, профессии, поэтому в плеоназмах значение одного слова дублирует смысловой компонент, входящий в значение другого. Для того чтобы не допускать подобного рода ошибок, нужно почаще заглядывать в словарь и справляться о значении того или иного слова. Нередко можно встретить выражение «грамотный специалист». Но ведь специалист по определению грамотный, т. е. «обладающий необходимыми сведениями в какой-либо области; знающий». Если он неграмотный, то это уже не специалист. Можно сказать: хороший специалист, плохой специалист и т. д.

Однако не следует воспринимать все плеоназмы как ошибку — например, выражение «свой собственный» может быть стилистически оправданным в некоторых предложениях, все зависит от смысла, который вы хотите передать. �?ногда и без тавтологии не обойтись, например: «продажа авиабилетов на все рейсы авиакомпании N». Конечно, в обычном повествовании можно было бы не допустить тавтологии и написать, предположим: «продажа билетов на самолет на все рейсы авиакомпании N», но, согласитесь, в официальном сообщении так не скажешь. Не следует считать тавтологией и некоторые повторы слов в предложении. Например: «Белое море признано самым чистым морем в России». �?ногда повтор одного и того же слова или слов бывает стилистически оправдан, если используется как прием художественной речи с целью обратить внимание читателя на их ключевое значение.

Например:

«Не напрасно дули ветры,
Не напрасно шла гроза» (Есенин);
«Луна властвует и играет, луна танцует и шалит» (Булгаков, «Мастер и Маргарита»);
«Заниматься всем нельзя — просто не хватит ни мозгов, ни времени, не хватит ни умения, ни навыков» (Александр Степанов, «Я не верю в то, что можно долго развивать бизнес посредством наемных директоров», «УП» № 3).

Но есть и другие примеры, которые нельзя оправдать ничем. Рассмотрим их — по обыкновению.

Начнем с самого запоминающегося:

— Это не от этого…

Часто такое выражение можно услышать в разговорной речи, и хотя в беседе все обычно бывает понятно, вырванное из контекста, это словосочетание выглядит комично.

Аналогично:

— По этой же причине предлагалось принять этот законопроект.

«Сказал этому про это, а тому про то» — вроде и какой-то смысл даже есть, в качестве скороговорки точно подойдет, но не в качестве изложения мысли на письме и даже в разговорной речи.

Если причина изложена в предыдущем повествовании и ранее говорилось о конкретном законопроекте — нет необходимости уточнять, что имеется в виду тот же («этот») законопроект, поэтому повтора слова можно избежать.

Теперь посложнее:

— Отсутствие материального ущерба — первое и главное основание необоснованности применения основания «утрата доверия» для увольнения.
Тройная тавтология, если можно так выразиться. «…Основание необоснованности применения основания…» — три однокоренных слова в непосредственной близости друг от друга просто сбивают с толку. Попробуем перестроить предложение: «Отсутствие материального ущерба — первая и главная причина неоправданного применения основания «утрата доверия» с целью увольнения».

—Принцип, в принципе, принципиальный.

Полная статья в печатной версии журнала Секретарское дело и на сайте через 3 месяца

�?сточник: Секретарское дело 4 — 2012

Тавтология – это повторение уже сказанного ранее в иной форме.

Для пояснения сути этого явления весьма часто используют расхожее выражение «масло масляное».
Но тавтология – это не только «масло масляное». Определение «повторение в иной форме сказанного ранее» – на удивленье правильное! Ведь форма может быть очень разной. И разнородной.
Здесь следует подчеркнуть особо, что тавтология – понятие более широкое, чем, к сожалению, принято считать; сделать особенный акцент на том, что проявления ее гораздо более разнообразны и многолики, чем может показаться на первый взгляд.
Увы, нередко тавтологией считаются только лишь наиболее явные, примитивные ее случаи (те, которые совсем уж невозможно не заметить).
Иногда встречается (у специалистов-словесников в том числе) выражение «скрытая тавтология». Это выражение вызывает самый решительный протест – по существу! Тавтология может быть «скрытой» только для того, кто способен ею согрешить, у кого нет языкового чутья! Выражение это – позорно! Тавтология a priori должна быть всегда вскрытой!
Иногда можно встретить (опять же – в том числе даже среди специалистов-словесников!) вульгарный и некомпетентный взгляд, будто опасен повтор только смысловой (а если его нет – то, дескать, значит, нет и тавтологии).
В совершенно одинаковой степени недопустим как смысловой повтор (даже когда рядом оказываются слова с разными корнями), так и корневой повтор – даже если он не влечет за собой повтора смыслового. (Более того, можно сказать, что во втором из этих случаев есть что-то даже еще более постыдное, чем в первом. И для того, чтобы ощутить это, требуется чутье более тонкого свойства.)
Если бы я предложил «как следует исследовать» этот вопрос, то явил бы довольно характерный пример отвратительной тавтологии.
Точно так же недопустимо и соседство русского и иностранного слова одинакового значения. (Даже если корни и происхождение у этих слов разные – всё равно: от позора здесь не спасет никакая этимология.)
Наряду с тем, что тавтология, как никакой другой языковой изъян, изобличает, прежде всего, убожество мысли, она обдадает пальмой первенства также по распространенности. Одна беда влечет за собой другую. Почему-то именно случаи тавтологии особенно часто становятся штампами, устойчивыми словосочетаниями и оборотами речи. Это делает их незаметными, привычными – что, в свою очередь, еще более способствует их дальнейшему распространению. Для тавтологии открыто необычайно широкое поле, и сорняки на поле этом разрастаются катастрофически буйно.
Что уж говорить, если один из высших органов законодательной власти нашего государства называется в точности следующим образом:
СОВЕТ ФЕДЕРАЦИИ ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ
(это можно увидеть и выбитым в граните, и в официальных государственных документах, и в газетах – где угодно). Ведь всё совершенно ясно. Действительно, Россия – это федерация. Действительно, верховный законодательный орган ее – Федеральное собрание. Действительно, в последнее входит Совет Федерации. Действительно, одно последовательно вытекает из другого в определенном порядке. (Совершенно очевидно, что таков ход мыслей авторов подобных текстов.) И действительно, официальные названия органов государственной власти – тем более, высших – никто не имеет права менять.
Но никто ведь и не собирается их менять – и даже предлагать подобное! Просто должны быть куриные мозги, чтобы не понимать, что нормального человека, прочитавшего такое название, передергивает, и прошибает дрожь. Что если кого-то не передергивает, то этот кто-то – ненормален, у него языковое чутье бегемота, или оно вообще отсутствует. Что не настолько беден русский язык, чтобы нельзя было просто обойтись как-нибудь по-другому. Хотя бы какой-нибудь разочек вместо «Российская Федерация» сказать Россия… В каждом конкретном случае, в каждом документе – думать. Ведь нужно просто об этом заботиться – и проявлять гибкость (без всякого «антигосударственного» изменения официальных названий), помогать государству не выглядеть в этих случаях убогим в обращении с родным языком.
Чтобы не позориться!

В последнее время (ничего подобного никогда раньше не было) у нас появилось несметное множество «образовательных учреждений образования». Опять та же логика: существуют «образовательные учреждения» (относящиеся к Министерству образования), а образование может быть, к примеру, общим, либо специальным… У них там всё расписано! Вот и получается: «Государственное образовательное учреждение общего образования». Важнейшая отличительная черта чиновников нового поколения: они напрочь лишены представления о языковой опрятности, с которой эту самую свою «логику» в первую очередь следовало бы согласовывать.

Кроме того, человек наблюдательный, читая таблички при входе в учебные заведения, должен был заметить: в отношении того, чтó важнее, чтó значительнее, чтó весомее, шкала очень отчетливо изменилась в определенную сторону, и это весьма знаменательно. Сначала – прежде всего – самыми крупными буквами: «Государственное образовательное учреждение такого-то образования». И только потом – значительно мельче – такая-то школа, такое-то училище… Для них гораздо важнее справлять соответствие установленным ими «стандартам», нежели сама школа, само учебное заведение и вообще что бы то ни было.
Наверняка, в числе прочих обстоятельств, всё это связано еще и с тем, что просвещение (и министерство, и все департаменты) теперь переделано и переименовано у нас в образование. (А все учебные заведения – и даже детские сады! – в «образовательные учреждения»: вы только прислушайтесь, как бьет по голове этот последний вариант…) Образование и просвещение – не одно и то же. Без просвещения – беда. Как ни прискорбно, у нас сегодня – образование без просвещения.
(А ведь с иным образованием – например, в случаях, относящихся к компетенции медицины, – помочь оказывается возможным разве что только хирургически…)
«Президент» – б у к в а л ь н о означает «председатель» (это даже не просто соответствие, не просто перевод, но точнейшая «калька»; зачем русскому человеку в русском языке мог понадобиться «президент», когда есть «председатель», – это другой вопрос, о заимствованиях, тоже, правда, интересный, но не будем отвлекаться). Для того, чтобы повернулся язык произнести выражение «под председательством президента», нужно обладать языковым чутьем африканского крокодила! («Под президентством председателя» – было бы столь же изящно…) Еще перл: «резиденция президента»…
А также (из выступления по телевидению): «лица, лично преданные президенту».
Однако я пожалел уже примерно раз триста, что начал это описание правительственных и чиновничьих дел. Это у меня куриные мозги – были бы, если бы я не понимал: те, кто способен бережно относиться ко всем этим вещам, т у д а не попадают…
Сколько угодно можно упрекать меня в том, что я не могу «слезть со своего любимого конька» и постоянно ругаю революцию, советскую власть и коммунизм. Но я совершенно уверен, что если бы не произошла эта трагедия, это преступление, эта историческая катастрофа, некоторые вещи были бы просто невозможны. У А. П. Чехова однажды промелькнула фраза: «Хам не может играть на фортепьяно!» Точно так же не смог хам, создавая из своей среды «красную профессуру» и ориентируя ее на активное отрицание и даже уничтожение, в числе прочего, целого ряда языковых ценностей и тонкостей, – избежать многих несчастий, последствия которых можно наблюдать до сих пор.
В начале советской власти был организован журнал писателей, который писатели же назвали «ПАТРИОТ РОДИНЫ». Лишь с превеликим трудом он был впоследствии переименован в «Советский патриот» – по инициативе небольшой группы наименее малограмотных писателей. (Это было тогда действительно на грани чуда: группа та была в отчаянном меньшинстве, а ведь дедушка Ленин сказал, что правым всегда может быть только большинство.)
Пожалуй, немыслимо представить себе до «великого октября» и докторскую диссертацию, в которой ученый-филолог, литературовед, написал бы: «Он рассказывает в своей автобиографии»… Милый доктор (без пяти минут «хабилитированный»)! Если в автобиографии – то, значит, в своей! Какой же нужен небывалый интеллектуальный прорыв, чтобы написать «Он рассказывает в автобиографии» (без «своей») – и сразу язык становится другим, и так легко вдруг дышится!..
Principal – значит «основной», «главный». Поэтому выражение «основные принципы» или «главные принципы» (чаще всего почему-то непременно во множественном числе) – не годится! Если так уж нужно присобачить к этому слову прилагательное, то лучше сказать «важный принцип».
«Город Новгород», «город Звенигород»… Ну, никак не хватает мозгов сказать просто Новгород, Звенигород. Опять слышу «аргумент» паспортного стола, что в официальных документах следует обязательно указывать, город или деревня. Ну, значит, не хватает мозгов сообразить, что в любой, даже трижды официальной бумаге в названии «Новгород» УЖЕ УКАЗАН город! («Деревня Новгород»…)
И опять: если на одну чашу весов положить милицейское правило, а на другую… Впрочем, я уже ввел новый термин. Есть одноклеточные существа (protozoa), а есть одночашечные. Тоже protozoa…
А как любят милиционеры выражение «пешеходный переход»! (Как будто может быть непешеходный переход!)
Но тогда ведь должен быть и ездовой переезд. А его почему-то нет – наверное, недоработка «министра МВД».

А в «Министерстве МВД» появилось недавно новое управление, регламентирующее и дающее право на хранение оружия, с ошеломляющим названием: «лицензионно-разрешительное»! (Это официальное наименование управления.)
«Лицензионные разрешения» теперь получают многие – на частное предпринимательство, на торговлю… И на издательскую деятельность. И министерством, которому подчиняются все государственные издательства, было строго-настрого предписано, чтобы в выходных сведениях любой публикации не просто был указан номер лицензии, но обязательно по определенной форме: «Лицензия на издательскую деятельность ЛР № …» (именно так, сначала словами полностью), – где «ЛР» означает… «лицензионное разрешение». (И получается уже тройная тавтология: «Лицензия ЛР».) При этом редакторам и корректорам (как раз призванным следить, чтобы ничего подобного быть не могло) вменено в обязанность следить за неукоснительным соблюдением этой именно формы.
Главный редактор журнала «Юный натуралист», профессиональный (и очень хороший) фотограф, помещал в своем издании фотографии зверей, застигнутых в необычных, забавных ситуациях, и учредил для этого специальную рубрику, которую назвал… «ЗОРКИЙ ВЗОР»! Когда я (доброжелательно, мягко) указал ему на этот ляп, он ответил: «Тавтологии здесь нет!». Затем сказал, что мне следовало бы лучше знать русский язык, и поведал совсем уж замечательную историю: как раз для обсуждения названия этой рубрики он специально собирал всю редакционную коллегию, в которой были профессиональные филологи, и название это было утверждено единогласно!
К величайшему стыду – и к боли моей, потому что это моя alma mater, – в Московской консерватории на мемориальной доске в 44-м классе золотыми буквами в мраморе красуется очередной «патриот Родины». А одна из кафедр официально (в том числе во всех документах) называется кафедрой КОНЦЕРТМЕЙСТЕРСКОГО МАСТЕРСТВА. Должно быть на ней собрались лучшие МАСТЕРА КОНЦЕРТМЕЙСТЕРСКОГО МАСТЕРСТВА… (Которые играют «вместе с ансамблем»…)
Если рассмотреть процесс, как говорится, «в динамике», то приходится, хоть и с горечью, со всей определенностью констатировать деградацию.
В армии каждый солдат (по очереди) бывает дневальным и при входе командира обязан докладывать о происшествиях. Хорошо помню: когда я служил (это был 1963 год), необразованные, примитивные советские офицеры, тупые солдафоны, предостерегали дневальных от такой формулировки, как «происшествий не произошло» или «произошло происшествие», и объясняли, что лучше сказать «происшествий не случилось»! И солдатам (тоже тупым) это было понятно! И когда какой-нибудь дневальный всё-таки говорил «происшествий не произошло», над ним смеялись – потому что ощущали то, о чём я здесь пишу!
Ныне каждый день по телевизору идет передача «Дорожный патруль». И каждый день десятки раз звучит: «произошло дорожно-транспортное происшествие». Хотя на телевидении – и в «Дорожном патруле» в частности – работают специалисты, которые обязаны следить за соблюдением нормы в русском языке (а не тупые солдафоны)!
В телевизионной программе «Время» (22 декабря 1988 года) диктор Игорь Кириллов, рассказывая о чрезвычайном происшествии, прочитал текст (подготовленный редактором, не иначе): «Обсуждается версия о возможности диверсии».
Из прогноза погоды: «Вероятность дождя маловероятна».
Совсем недавно в Государственной Думе обсуждался вопрос о ПРЕКРАЩЕНИИ СОКРАЩЕНИЙ финансирования чего-то… Перед этим долго говорили о «непрекращающихся сокращениях». (Но что-то было признано и «вполне полноценным».)
А сколько у нас «проверочного контроля», «контрольно-ревизионных проверок», случается даже «ревизионный пересмотр»!
И результаты заносятся в «годовой ежегодник» – чтобы все могли убедиться, что план «выполнен полностью». И ведь нельзя не заметить, что особенно падки на подобные формулировки всякие бюрократические инстанции, учреждения, конторы. Здесь налицо какая-то явная «специфическая особенность»! А сколько среди таких контор «опытно-экспериментальных»!..
Достаточно развернуть газету, включить телевизор, просто выйти на улицу, чтобы тут же наткнуться на какой-нибудь пример тавтологии. Эти примеры лезут в глаза и уши на каждом шагу!
В радиопередаче: «ПОМЕСТЬЯ МЕСТНЫХ ПОМЕЩИКОВ»! (Похоже на нарочитую выдумку, но слышал сам. Давно, не помню уже, в каком году, но запомнилось почему-то, что в августе…) Еще из радиопередачи: «Необходимо быстрее ликвидировать остатки недостатков».
По телевизору мне приходилось слышать (причем многое «неоднократно раз»!) такие выражения, как «передовой авангард», «внутренний интерьер», «ведущий лейтмотив», «обратная инверсия», «динамическая сила», «спиритуалистический дух», «катартическое очищение», «курортное место», «надгробная эпитафия», «пантеон богов», «слушательская аудитория», «ножная педаль», «гофмейстер двора», «чрезмерные меры», «гостеприимный прием», «старый ветеран», «сержантский состав заставы». И даже «эпистолярный роман в письмах»!
«Монументальный мемориальный памятник»!
Реклама предлагает «перекусить со вкусом». Или покупать «CD-диски».
У любой станции метро продается ГОРЯЧИЙ ХОТ-ДОГ.
Вам могут предложить ПАМЯТНЫЕ СУВЕНИРЫ.
Афиши извещают, что где-то состоится ВИДЕОПРОСМОТР чего-то там… (Спасибо, что не зовут на аудиопрослушивание.)
Вы можете пройти мимо таких учебных заведений, как Государственная академия государственной службы, Московский государственный техникум технологии и права или еще какой-нибудь технический техникум.
Почти в любой забегаловке вы можете прочитать ПРЕЙСКУРАНТ ЦЕН.
А в одном южном ресторанчике мне попался даже ПРЕЙСКУРАНТ НА РАСЦЕНКИ, в котором значился ПЛОВ С РИСОМ!
Вот, такова c’est la vie! Думаю, всё, о чём здесь сказано, довольно метко подмечено. Буду очень доволен, если кто-нибудь сможет это использовать с пользой. Но что-то меня, откровенно говоря, уже затошнило от тавтологии, и пора от нее с отвращением отвернуться.
И тогда будет всё all right.
См. еще:

Больной, выздоравливая после перелома: доктор, что мне делать, чтобы заново начать ходить? Ответ: ходить. Тавтологическая правда жизни: чтобы ходить, нужно ходить. Этот глагол можно заменить любым другим — правда останется. Чтобы любить, нужно любить . Чтобы жить, нужно жить .
Вообще из всех языковых фигур мудрость выбирает тавтологию. «Люди есть люди» (несовершенны). «Закон есть закон» (нужно исполнять). «Ребенок есть ребенок» (пусть пошалит) . «Отец есть отец» (пусть простит). Впрочем, это не совсем тавтологии (типа «масло масляное»), поскольку первое слово – субъект суждения, а второе — предикат («люди есть люди»), или первое – цель, а второе — средство («чтобы жить, нужно жить»). И вот оказывается, что сам предмет и есть своя главная сущность, а средство к достижению цели – в ней самой. Так язык делает шаг к определению вещей, чтобы к ним и вернуться; это не топтание на месте, а смиренный круг, точнее, спираль, восхождение блудной мысли под покров мудрости. Идеально этa нетавтологичность тавтологий выразилась у Пиндара: «стань тем, кто ты есть!»
*
Многое, однако, зависит от того, кто говорит. У одного тавтология прозвучит как механический повтор, а другой произнесет: «люди»… помедлит… помолчит… подумает… окинет мысленным взором весь круг референтов этого понятия… заключит: «это люди» – и прозвучит это как откровение. Разница в том, сколько молчания и опыта внесено в тавтологию, как дуговая растяжка между ее началом и концом.
Собственно, между обывателем и мыслителем внешняя разница тоже не велика: халат, кресло, домоседство, изо дня в день одно и то же. Но один остается там, где был всегда, а другой возвращается в свой халат и кресло из дальних странствий (пусть только мысленных), повидав мир и людей. Для него люди – это… это… (скольких он повидал, успел оценить, разочароваться, сравнить с собой, снова очароваться…) – это люди. Он не долбит в одну точку, а совершает широкий круг, с исходом и возвратом. Можно сказать, что между обывателем и мудрецом – тоже отношение тавтологии. Сидит на своем месте — и сидит на своем месте. Человек как все – он и есть всечеловек. Обывает – округляет собой бытие.
*
Кант различает аналитические и синтетические суждения. Первые ничего не добавляют к предмету, а просто раскрывают присущие ему свойства, например, «золото – это желтый металл». Вторые добавляют к предмету то, что в нем самом не содержится, и требуют знания и опыта. «За золото не купишь ни любви, ни дружбы» — это синтетическое суждение. Вопрос: к какого рода суждениям относятся наши тавтологии? Казалось бы, это пример чистой, даже вырожденной аналитичности, поскольку они ровно ничего не добавляют к исходному понятию предмета. «Люди есть люди» – а кто же еще? Но не зависит ли аналитичность или синтетичность суждений от того, кто их произносит и что в них вкладывает, от автора и контекста? «Люди» в первой позиции – это вид живых существ, разряд биологической классификации, а во второй – «существа, страдающие от собственного несовершенства и потому заслуживающие снисхождения». Если так, то суждение «люди есть люди» вполне синтетическое, основанное на немалом опыте. И напротив, какое-нибудь по виду синтетическое суждение может в чьих-то устах звучать как аналитическое, чистый повтор: «все журналисты — продажные», «собака – друг человека» (такими «синтетическими тавтологиями» набит флоберовский «Лексикон прописных истин»).

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *